Антонина Коптяева. Снова на Алдане (глава из книги Северное сияние)
Меню сайта


Для нас важно
В выходной день Вы с удовольствием пойдёте...
Всего ответов: 45


Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Добро пожаловать, Гость · RSS 26.05.2017, 10:44

Снова на Алдане


Люблю тебя, Алдан, река,
Овеянная славой

Элляй


   Якутск встретил нас всё той же чудесной солнечной погодой. Немного отдохнув, Сергей Михалков и я поехали на встречу с читателями в филиал Сибирского отделения Академии наук СССР. Руководит филиалом член-корреспондент Академии наук Герой Социалистического Труда и депутат Верховного Совета СССР Николай Васильевич Черский. Этот филиал – самое крупное научное учреждение на всём Азиатском Севере. Он объединяет работу целого ряда институтов: геологического, физико-технического, института космофизических исследований – регистрации космических лучей, института языка и истории и др. Показательно, что из его семнадцати докторов наук и двухсот десяти кандидатов тридцать пять процентов – национальные кадры.
   Конференц-зал был заполнен до отказа. Перед нами сидели геологи, изучающие богатства Якутии, физики, работники Института мерзлотоведения – куда я, к великому сожалению, не пойду завтра, потому что улечу на золотой Алдан, - и агрономы, тут были труженики «цеха» под открытым небом, особенно сложного в Якутии, где проблемы орошения земель и осушки их предстают перед учёными повсеместно, да ещё при наличии вечной мерзлоты и засолонении почвы. Выступление перед такой замечательной аудиторией было очень волнующим.
   После этой встречи мы с заместителем директора Института геологии по науке Борисом Васильевичем Олейниковым осмотрели геологический музей. Переходя от одного стенда к другому, Олейников показывал нам изумительные коллекции собранных здесь минералов, знакомил нас с доисторическим прошлым якутской земли, с тем, что происходило тут миллионы лет назад, и с сегодняшним днём, заполненным героическими поисками и открытиями.
   Да, Якутия стала не только богатой подземной кладовой страны, но в самом ближайшем будущем станет и великой индустриальной базой на нашем северо-востоке. Это вилюйский газ, который из района Ботуобии пойдёт на Дальний Восток и в Японию. Это – создание четвёртой металлургической базы страны: железная руда и коксующийся уголь в Алданском районе на юге республики. Это разработки слюды-флогопита тоже в Алданском районе (примерно половина всей добычи в Союзе), и там же открыты колоссальные залежи апатитов.
    - Теперь мы имеем три угольных бассейна, - говорит Олейников, - Ленский, Тунгусский и Южно-Якутский, надеемся на богатые открытия нефти в западных землях Якутии. Недалеко от золотого Джугджура выявлены месторождения полиметаллов: цинк, олово и серебро. Кроме того, в Алданском горном районе обнаружены ещё сульфит, мышьяк, железистый кварцит, горный хрусталь, аметисты, хромдиопсид – сибирский изумруд, который стоит пятнадцать долларов за карат, халцедон и нефрит.
   Мы берём в руки волшебно прекрасные образцы минералов, смотрим на рельефную карту края, на которой Олейников включает то в одном месте, то в другом огоньки электролампочек, и представляем себе завтрашний день Якутии, к вершинам которого она идёт, осуществляя решения партии и Советского нашего правительства. Как радостно, хотя и многотрудно живётся в такое время!
   А Олейников рассказывает уже о находках, сопутствующих поискам геологов. В 1970 году в посёлке Чурапча найден скелет шерстистого носорога, которому двадцать тысяч лет. В музеях мира шерстистых носорогов только три экземпляра: в Лондоне, Кракове и в Якутске. Большой сенсацией было открытие Бёрёляхского кладбища мамонтов – свыше семи тысяч костяков. Учёные полагают, что круто завёрнутые вверх и в стороны длинные бивни мамонтов служили им не только как боевое оружие, а применялись для разгребания снега в поисках корма. Таким образом эти гиганты выполняли на своих пастбищах работу бульдозеров. Оказывается, у них трижды менялись зубы. Нашли одну мамонтиху, у которой зубы были уже совсем «съедены». Не мудрено: сколько жёсткой растительной пищи надо было пережёвывать, перетирать такому громадному животному за его долгую жизнь! Всё-таки как хорошо трижды иметь молодые зубы, совсем не то, что дано природой грешному плотоядному человеку!
   Лечу на Алдан с Ниной Иннокентьевной Протопоповой – редактором якутской газеты «Бэлэм буол» (пионерская газета). Опять не отрываясь смотрю в окно. Так велика Якутия, что редкие города её и посёлки, разбросанные по лесистым равнинам, не разглядишь издали – кажется, всё тайга да тайга. Но вот и вершины гольцов завиднелись то здесь, то там среди хвойного леса, и далеко слева показалась широкая лента Алдана. Волнуюсь. Очень. Сорок лет не была в родных местах, с тех пор, как готовила книгу «Были Алдана» для издательства «Главзолото».
   А впервые я ступила на эту землю пятьдесят лет назад – тоненькая, розовощёкая девушка-подросток с целой копной коротко подстриженных прямых волос. И было мне шестнадцать лет. Как в светлый дом, вошла в заснеженную Якутию после семисоткилометрового полуголодного пешего перехода по таёжному зимнику Невер – Незаметный, помеченному вместо вех костяками павших лошадей, и сразу нашла работу, друзей – комсомольцев Орочёнской ячейки – и верный кусок хлеба. Как всё это было дорого – дорогим и осталось на всю жизнь: здесь я впервые ощутила теплоту жизни и работы в коллективе, здесь началось моё литературное творчество.
   Среди гор зажелтели сплошные гребни галечных отвалов – следы дражных работ – то ли долина речки Ортосалы, с которой начиналась золотодобыча Алдана с её золотоносными правыми притоками: ключами Орочёном, Пролетарским, Незаметным, то ли долина реки Нижнего Куранаха. Ровная строчка шоссе АЯМа, посёлок, опять желтеют в долинах дражные отработки, а в узких распадках среди гор серые, уже зарастающие лесом отвалы старательских работ.
   Вокруг нашего Орочёна и вдоль всей тропы – зимника от Большого Невера до Незаметного и дальше: до приисков Турука, Золотого (Самодумовского) и красавицы Джеконды – пятьдесят лет назад стояла дремучая хвойная тайга. Белые куропатки садились у самых окон наших крытых корьем крохотных бараков, в которых в зимнее время круглые сутки топились железные печи. Бурундуки и горностаи пролезали в щели пола и кое-как срубленных стен, на скорую руку законопаченных мхом. А как мы любили эту тайгу и летом, в белые прозрачные ночи, и зимой, утопающую в сугробах, и ранней весной, когда всё блестело и сияло под солнцем и можно было завалиться по пояс в рыхлом снегу на разломанном пешеходами и оленями насте приисковых тропинок. Но когда я снова приехала на Алдан в 1935 году, то не узнала его: все горы вокруг прииска сделались лысыми, даже пеньков не осталось. Также был вырублен на дрова и постройки лес в долинах. Уныло выглядели на голых пустырях большие деревянные бараки, хотя жизнь на производстве кипела вовсю, и так гордо звучали новые в тайге слова: шахтёры, ударники, стахановцы, рекорды.
   Сейчас при виде знакомого горного пейзажа, возникшего на фоне передвигающихся сизых туч, вместе с беспокойством, «чтобы не задождило, не помешало бы поездкам по району в скупо отпущенные два дня», всё точила мысль – воспоминание об унылой опустошённости приисковых окрестностей.
   Сходим с Ниной Иннокентьевной по трапу и сразу попадаем в толпу ребятишек – первоклассников из городского лагеря «Орлёнок». Каждый с букетом цветов, они теснятся к нам как можно ближе. Белые вихры русских, сверкающие чёрные глазёнки якутят, и все – одна доверчивая радостная улыбка. Это ещё не читатели, а знакомцы по рассказам взрослых. Книги-то, наверно, держали в руках, а для детей человек, создающий книги, особая личность, и глядя на юных земляков, я пожалела, что Сергей Михалков не смог одарить их своим приездом. То-то было бы радости! Но почему раньше не видела я в здешней тайге красных саран? У нас были в это время совсем другие цветы, которых сейчас я ни у кого не вижу. Неужели за пятьдесят лет что-то изменилось в природе?
   Среди встречающих – редактор газеты «Алданский рабочий» Лидия Александровна Толмачёва, тоненькая и стройная, как девушка, хотя ей уже сорок лет и сын её учится в десятом классе. Женщина – редактор боевой газеты – отлично! И второй секретарь райкома тоже женщина, причём якутка, Изабелла Ивановна Григорьева, очень миловидная и элегантная. На партийно-советской работе с 1965 года.
   Первый секретарь райкома Сёмин Виктор Иванович сейчас в Якутске на сессии. На Алдане он уже лет пятнадцать, до избрания его секретарём работал начальником золотоизвлекательной фабрики на руднике Лебедином, приехал сюда с прииска Соловьёвского, что возле Большого Невера, где тоже был начальником фабрики. Значит, свой, знающий человек для добытчиков золота.
   Знакомлюсь с другими взрослыми алданцами, оттёртыми в сторону шустрой детворой: «председатель профкома комбината «Алданзолото» (название-то какое родное!) Сидоров Александр Иванович, работающий в районе уже четверть века, секретарь райкома комбината Муромцев Николай Михайлович, приехавший на Алдан после демобилизации в 1947 году, председатель Алданского горисполкома Вылегжанин Николай Антонович, уроженец Кировской области, а здесь с 19548 года. По профессии он горный техник, тоже с Лебединого рудника. И ещё один интересный товарищ, пожизненно влюблённый в тайгу, - Иван Иванович Ситников, пенсионер и старший инженер «по режиму и сохранности золота» (что-то вроде народного контроля). Этот на Алдане с 1934 года. Был начальником Ленинского приискового управления (где когда-то работала и я), был управляющим «Джугджур-золота».
   Теперь Джугджур – обжитой, богатый район, а в мою бытность на Алдане он преждевременно прошумел, став притягательным местом для старателей-копачей, как и Тырканда, где многие погибли, точно бабочки, летящие на золотой огонёк: кто заблудился в тайге, кто умер в пути от голода и холода.
   Дорогие читатели, обратили ли вы внимание на одну особенность в моём коротеньком списке?.. Всё это заколдованные пленники Севера. И таких на Алдане большинство – алданцы самые горячие, гордые патриоты своего края. Это известно по всей Якутии. Вот и шофёры – асы алданских дорог – прошу любить да жаловать! Шаранов Афанасий Францевич – могутный сибиряк, загорелый до черноты, с хрипловатым баском, охотник и отчаянный грибник; на Алдане тридцать пять лет, тут и вырос – привезли восьмилетнего из Красноярского края. Другой шофёр, работающий в райкоме более двадцати лет, тоже знатный на АЯМе староалданец Михаил Арефьевич Калашников, участник Великой Отечественной войны с 1941 по 1945 год. Он проведёт свой «газик» где угодно, для него нет плохих дорог, только бы колёса доставали до земли.
   Хорошо встретить таких людей!
   А сколько всяких историй знают они – не переслушаешь!
   Прежде всего поедем в райком КПСС – познакомиться с сегодняшним днём района.
   Отлично.
   Но что это? От аэродрома до города Алдана (бывшего прииска Незаметного) по обе стороны отличного асфальтированного шоссе – пушистая молодая тайга... Не чернолесье на бывших порубках и пожарищах (берёза да осина), а стройные молодые сосны, ёлки, поодаль – кедры, и Алдан, вдруг вышедший из-за поворота, улицами светлых домов под своей знаменитой сопкой, тоже покрытой лесом, выглядит как южный курортный город. А я ожидала: жара и пыль с голых пустырей! Какое счастье! Раньше нас изводили лесные пожары, иногда с ураганным рёвом подходившие к самому жилью. Выходили против них все жители приисков, но справляться с огненной стихией было нелегко, и пятна гарей долго чернели на горах. А теперь тут живёт дружный народ, не только вооружённый техникой, но и горячо привязанный к своей родной тайге, и никто, от обитателей «Орлёнка» до Шарановых и Ситниковых, не бросит в лесу горящей спички, не то что костра, как не побежит одержимый золотой лихорадкой в неведомую даль.
   Издали приметный стоит в центре города памятник первооткрывателям алданского золота – якуту Михаилу Тарабукину и латышу Вольдемару Бертину. Стоят рядом два таёжника, высоко держа на вытянутых руках рога лося, на которых, точно в блюде, лежит слиток «золота» в виде сердца. Было это в 1923 году. Началось с ключа Незаметного.

   В новом здании райкома мы засели у карты в просторном кабинете, и заместитель председателя райисполкома Валентин Петрович Фалин повёл рассказ.
   В первые годы на Алдане было бешеное золото. Старатели «фунтили», добывая за день артелью по нескольку фунтов золота, и слухи об этом баламутили весь Дальний Восток, Сибирь и «Расею» по ту сторону Урала. Это – давно известное прошлое. Ручной «горбатый» труд копачей теперь почти отсутствует, на приисках пять старательских артелей, механизированных полностью: у них дизельные и насосные станции, промывка на гидровашгертах, в забоях бульдозеры; транспорт там – БелАЗы, МАЗы, КрАЗы. Только съёмка золота с приборов делается вручную. Вообще Алдан оправдывает и сейчас свою былую славу. А по прогнозам нашей мощной Тимптоно-Учурской экспедиции дела нам тут надолго хватит. Кроме золота, у нас после войны началась промышленная добыча слюды. Создан комбинат «Алданслюда». Он базируется в городе Томмоте на реке Алдане, а добыча идёт в четырёх местах, меридианально с севера на юг: в Эльконке, Эмельджаке, Каталахе и Тимптоне. Все эти рудники – на территории нашего района, и везде построены крупные рабочие посёлки. На юге района открыты месторождения железной руды и коксующийся уголь. Пласты его залегают так близко к поверхности, что можно вести работы открытым разрезом. Пласт «Мощный» - целая гора. Верхний уступ его уже подготовлен для отработки. Там будет строиться двумя очередями город Нерюнгри больше чем на сто тысяч жителей. Это в сорока километрах от Чульмана, возле АЯМа, а до Чульмана отсюда – двести пятьдесят километров. Строится первая очередь Нерюнгринской ГРЭС на 630 тысяч киловатт, которая будет обеспечивать электроэнергией весь район. Расширяется вторая ГРЭС – Чульманская. Так решается проблема электроэнергии. Другая важнейшая проблема – транспорт. Ведётся железнодорожная ветка Тында – Беркакит. Поезда до Тынды уже ходят. Строители высадились сейчас в районе Нагорного и Золотинки, и ветка до Беркакита (посёлок и речка в сорока километрах от Чульмана) будет сдана в 1979 году. Пока сообщение до Чульмана самолётом – там площадка аэродрома.
   Слушаю, радуюсь! Но как волнующе звучат названия знакомых мест. Тында! Капризная река в обрывистых берегах, поросших непролазной тайгой... На ней я «купалась» в наледях полвека назад. Чульман – тоже река и зимовье на дикой старательской тропе. Нагорный – голые, вьюжно-студёные вершины Станового хребта. Золотинка – крохотный посёлок в снежных заносах... Обломанная ветрами столетняя «шаманская» лиственница на перевале Эвота, увешанная тряпочками и железками – приношениями проезжих эвенков и якутов. Я вспоминаю, а работник Алданского райисполкома уверенно «разбрасывает» по карте всё новые и новые города, посёлки и крупнейшие предприятия.
    - Населения у нас в районе, - говорит он, - семьдесят тысяч: в Алдане двадцать одна тысяча жителей, в Томмоте – восемь тысяч. Вот недавно возле Орочёна на Белой горе, в десяти километрах от трассы, нашли громадное месторождение апатитов. Залегают сверху, бурили до семисот метров – и всё руда. Будут карьер и фабрика. На Востоке и в Сибири такого нет. Экспедиция 107 добывает на Большой Хатыми горный хрусталь и в юбилейном цехе около Селигдара производит изделия из фиолетового аметиста.
   И Селигдар знаю, бывала там на электростанции, дававшей энергию старому Алданскому району. Тоже было событие, когда её открывали, как и пуск первой драги, которую собирали в 1926 году между Орочёном и Незаметным – гулкие удары молотков клепальщиков звучали тогда, точно музыка, в мохнатой тайге.
    - Много строим жилья, но обходится оно у нас в пять раз дороже, чем в центре, - говорит Фалин. – Нет своей строительной базы – всё везём из Красноярска, а климат суровый, надо строить стены толще, фундаменты основательнее, ведь грунт – тоже сплошная помеха: то мерзлота, то болота... Почему не создаём строительную базу? Когда отрабатываются прииски, капитальные постройки становятся ненужными. Поэтому планирующие организации стараются делать меньше затрат. Вот будут апатиты, тогда создадим строительную базу.
   Опять то же, что и в Мирном: экономия на создании строительной базы и грандиозные затраты на перевозку (без железной дороги) строительных материалов или через Осетрово по Лене и Алдану до Томмота, или со станции Большой Невер по шоссе за семьсот километров. Но и на Невер они привозятся издалека. Капитальные постройки при богатых перспективах здешней тайги всегда пригодились бы. Разве лучше зря выбрасывать деньги? Как расточительно мы иногда хозяйничаем! И, однако, будущее района радует несказанно. Если бы раньше, пусть даже лет тридцать назад, когда не было такой механизации, отшумело бешеное золото Алдана, то давно пришёл бы он в упадок, и та могучая тайга, которая украшает сегодня окрестности кипучего центра района и его приисков, заглушила бы все пути-дороги, задушила бы опустевшие посёлки.
   В семнадцать часов дня будет встреча с алданцами в районном Доме культуры, а сейчас – в лагерь «Орлёнок»: ведь обещали зайти!
   Как хорошо разрослись вдоль улиц большие тополя! Откуда их привезли? По-видимому, с берегов реки Якокита, быстрого, широкого притока Алдана, где свой особый микроклимат и могучие тополевые рощи в береговой пойме! Крепко запомнился мне этот Якокит с его коварными бродами и ледяной водой ещё с тех времён, когда в дни летних отпусков я уходила с Орочёна на Джеконду, к матери, которая работала уборщицей в тамошней конторе «Алданзолото». Прииски Трудовой и Перебуторный, находившиеся на дивном плоскогорье Джеконды, окружённом лесистыми горными грядами и высокими гольцами, превратились потом, под другими названиями, в место действия моего романа «Товарищ Анна», перенесённое в верховья реки, подобной Учуру или Алдану. А Орочён и Незаметный и речка Орто-сала, соединявшая их своей таёжной долиной, вошли в более ранний роман «Фарт» без изменения. И надобно сказать, что ожидание новой встречи с этими местами волнует невероятно. Это больше, чем возвращение в родные края...

_______________

А.Д. Коптяева. Северное сияние. М., «Советская Россия», 1977, 256 с. (По земле Российской), стр. 145-156

© 2010-2016 Aldanweb 16+
Сайт управляется системой uCoz