Антонина Коптяева. Второе рождение Алдана. Глава из книги Северное сияние
Меню сайта


Для нас важно
Радио, которое вы слушаете, это...
Всего ответов: 2


Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Добро пожаловать, Гость · RSS 28.04.2017, 13:29

Второе рождение Алдана


   Долина ключа Светлого в романе «Товарищ Анна», в которой я поместила рабочий посёлок и рудник, во многом отличается от прииска Перебуторного. Руды на Джеконде никогда не было, горы я передвинула, на Ясной поляне «сделала» постоянную речку и, подобно датской ведьме Гефион, принесший из Швеции остров Зеландию, перенесла эту площадку на правый судоходный приток Алдана, словно Учур. Но весь пейзаж Джеконды, её климат, таёжные леса, необыкновенная в высокогорном крае просторность с видом из Перебуторного на Шаман и нагорье Трудового (только ещё выше, где и находился рудник в романе), и Ясная поляна, и гора «Дракон» за нею, и раздельно стоящие горы на южной стороне – всё это ярко жило в воображении автора, пока писался роман, как живёт и до сих пор.
   К сожалению, как я уже упоминала, жизнь приисков на этой настоящей Джеконде сейчас замерла: ведь даже старательские работы, которые мы только что видели, имеют сезонный характер. А в зимнее время в этом прекраснейшем мире, где, наверное, ещё столько не раскрытых богатств, нет никого. Лишь изредка пройдёт охотник по заячьему следу, пробежит лиса, перечеркнув пушистым хвостом лыжные борозды, могут и олени с табора забрести в поисках корма, и снова ни одной живой души. Днём – белое безмолвие, а по ночам только мигают, переливаются золотым блеском высоко стоящие над заснеженными вершинами гольцов горные звёзды, и воистину великая тишь царит в тайге и на Ясной поляне (ведь здесь из-за глубоких сугробов и заносов даже волки не водятся). Только в верхнем углу долины, на нагорье прииска Трудового, желтеет одиноким огоньком окошко, где живёт сторож артельного имущества. А на бывшем прииске Золотом и сторожа нет. Такое же безлюдье на Туруке, Орочёне и на речке Орто-сале, где были в тридцатых годах богатейшие шахты на золотых россыпях.
   Золотой Алдан – не исключая рудника Лебединого с его поначалу бегунной фабрикой и многолюдного прежде прииска Ленинского на Куранахе, переживал после войны тяжёлые дни. Надобно сказать, что районный центр его – город Алдан (бывший, тоже уже отработанный – прииск Незаметный, прогремевший в 1923 году на весь мир золотой лихорадкой, богатством его россыпей) не оскудевал, а, наоборот, рос и хорошел. Это объясняется тем, что к золотой промышленности добавилась разработка слюды, причём Управление слюдяного треста находилось вначале в Алдане. В открытой вдоль реки Тимптон флогопитовой провинции один за другим возникли рудники: Эмельджак, Калтыкон, Каталах, Эльконка, Тимптон. К тому же алданцы, горячие патриоты своего края, не примирились с падением золотодобычи. Сроднившиеся с тайгой опытные геологи с героическим упорством пядь за пядью снова обследовали давно и не однажды разведанные горы и речки района.
   За полвека существования треста «Алданзолото» велись не только работы по добыче драгоценного металла, но и беспрерывные поиски новых подземных кладовых, без этого не могла развиваться золотодобывающая промышленность. Уже летом 1925 года начались плановые геологопоисковые работы, которые вели разведочные отряды под руководством В.Н. Зверева. А ещё через год на Алдан приехал горный инженер Ю.А. Билибин, возглавивший первую местную приисковую экспедицию.
   Летом 1926 года, когда я жила на Орочёне, мимо которого шёл зимник с Большого Невера до Томмота, видели мы, как проходили в тайгу на нартах, или с вьюками, оленьи транспорты и караваны лошадей с тяжёлой кладью – трубами, палатками, печками и какими-то большими железками. Мы знали – ведётся разведка и в Орочёнском управлении, ходили смотреть, как работали по ключам буры «Эмпайра». Четыре человека, стоя на железной площадке, медленно кружащейся на своей ноге-трубе от усилия идущей по кругу лошади, били деревянной чуркой – «бабой» - по верхнему концу этой трубы, пока не опускались вместе с площадкой до самой земли. Тогда труба наращивалась, и всё повторялось сначала. Видели мы, как работали и более сложные буры «Кийстона» и «Крелиуса». А на высоких гольцах везде уже стояли вышки – треноги, обложенные большими камнями, чтобы их не опрокидывали озорники медведи.
   Производилась в управлении и своя шурфовая разведка, и наш управляющий ко всем моим нагрузкам, которым числа не было, хотя я по несовершеннолетию работала в конторе ученицей-машинисткой, поручил мне вести разведочный журнал. С ключей приносили сводки, и я каждый день «заносила» в толстую конторскую книгу сведения о проходке в разной породе, о взятых пробах: где «пусто», где «знаки», где «золото» и какое. Для нас уже тогда добыча и разведка стали звучать почти одинаково весомо, а первые два-три года разработка случайно обнаруженных россыпей велась на Алдане как попало.

   В 1926 году геологи уже изучили и описали центральные алданские месторождения и направились на дальние участки. А организованная в 1928 году геологопоисковая экспедиция инженера Р.В. Нифонтова ещё расширила радиус этих поисков. Среди открытых новых месторождений по таёжным речкам были: Селигдар, Орто-сала, Якокит, Джеконда, Хатыми, Тырканда. Слух о богатствах Тырканды вызвал приступ настоящей золотой лихорадки и стоил жизни многим старателям, неразумно бросившимся в далёкую необжитую местность.
   Ежегодно трест «Алданзолото» и Всесоюзный геологический комитет снаряжали и отправляли поисковые партии и экспедиции на разведку в соседние районы: Джугджурский, Олекминский, в Верхоянск и на Колыму. В первые же десять лет после открытия золота на Алдане благодаря героическому, самоотверженному труду геологов были образованы в Якутии: объединение «Якутзолото», трест «Алданзолото» и Южно-Якутское приисковое управление, которые заняли ведущее место во всесоюзной добыче.
   Среди геологов Алдана почётное место принадлежит Анатолию Ильичу Куксу, сибиряку, который участвовал в разведочной экспедиции по бокситам на Урале, и в изыскании трассы для строительства железной дороги через хребет Сихотэ-Алинь в приморье, на Дальнем Востоке, а позднее, в 1938 году, окончив геологический факультет в Ленинграде, поехал работать на Север. Сначала поиски в труднодоступных горах на Сутаме и в Итемкинской партии, куда геологи пробирались от Нагорного пешком, ведя в поводу лошадей и оленей с вьюками. Более тысячи километров по непролазной тайге прошла эта партия. Первым директором Аллах-Юньского управления был Тимофей Тимофеевич Полынский, а начальником геологоразведки с 1934 года Вольдемар Петрович Бертин.
   Авторы книги «Свет над тайгой» пишут: «Неоценимый вклад в геологоразведку и промышленное освоение Джугджура внесли Ю.А. Билибин, Д.И. Лисогурский, С.Д. Раковский, М.Я. Столяр и другие крупные специалисты, работавшие в Алданском районе». Союзный трест «Якутзолото», надолго обосновавшийся в городе Алдане, вёл разведку золота в предвоенные и военные годы почти по всей территории республики.
   Романтическая, часто связанная со смертельным риском, почётнейшая в стране профессия геолога требовала сильных и смелых людей, привыкших переносить бесконечные лишения, иногда, казалось бы, невыносимые. И такие люди всегда находились. Так велика была радость открытий, так манила перспектива пробуждения от векового сна дальних краёв, что, едва закончив одну разведку, едва отдохнув от многовёрстных переходов, от постоянной борьбы с суровой, капризной, зачастую беспощадно-жестокой, но всё равно любимой природой, загадки которой приходится разгадывать годами упорной, воистину подвижнической работы, - геологи, возвращающиеся из тайги в одних отрепьях, в разбитых сапогах и прожжённых у костров ватниках, снова, как вековечные старатели, начинают готовиться в очередной поход.
   Вот эта непрестанная работа геологических партий, зачастую незаметная для оседлых жителей, спокойно занимающихся своим трудом, пока не пронесётся весть о богатом открытии, тоже поддерживала тонус кипучей жизни города Алдана.
   Когда россыпи старых приисков начали истощаться, с особенной остротой встал вопрос о поисках новых месторождений. Искали перед войной, искали и в трудное время войны. Вдоль и поперёк просматривалась вновь геологическая карта района. Снова напряжённо работали простые, но испытанные на практике буры «Эмпайра» и на речке Большой Куранах, в нижнем течении её.

   Авторы сборника «Свет над тайгой»: первый секретарь Алданского райкома КПСС Виктор Иванович Сёмин, алданец, с пятнадцатилетним стажем, В. Анохин, Ф. Паламутов, Т. Сущих, М. Непомнящих, Л. Ельмакова, В. Хохлов и поэт Пётр Конкин – люди, крепко связанные с жизнью горного золотого района и знающие то, о чём взялись писать, - сообщают: «В первый же послевоенный год геологи сказали, что в нижнем течении Куранаха есть большие залежи рассыпного золота – и представили данные в Государственную комиссию по запасам. Немедленно возникает посёлок, получивший название Нижний Куранах: растущие объёмы добычи позволили организовать прииск... Вскоре было объявлено, что Куранахская долина содержит ещё и другое месторождение золота для дражных работ, и первые две драги спустились в долину Куранаха в 1951 году. С тех пор почти все большелитражные драги Алдана побывали на этом полигоне».
   Однако тут возникла трудная задача для геологов: откуда это золото, если россыпь залегает далеко от рудников Лебединого и Колтыкона да ещё отгородилась от них многокилометровой зоной сплошных известняков? Оттого-то крупнейшие специалисты и считали это место незолотоносным. Открытие крупной россыпи в долине Нижнего Куранаха опровергало их заключения. Теперь надо было срочно выяснить, есть ли по соседству такие же россыпи и где их источники – коренные, рудные месторождения.
   Решение этой задачи поручили Анатолию Ильичу Куксу. Место для расположения партии – посёлок Нижний Куранах. Золото искать всюду, где оно может быть: в долине, на горе, на её склонах. Тогда и включили в план обследования всё междуречье Куранаха и Якокита, в их нижнем течении – площадь в сотни квадратных километров, где до этого только рубили лес, жгли уголь да копали глину. Не сразу открыла свои тайны водораздельная Куранахская высота: три года велись усиленные поиски, но неудача за неудачей преследовали разведчиков. Кроме того, у Кукса и его друзей по работе – геологов Идриса Ахмедова и Иннокентия Михайловича Черемных (выучеников Алданского горного техникума), штурмовавших вместе с ним Куранахскую высоту, нашлись ярые, влиятельные противники, которые поставили вопрос перед руководством треста «Якутзолото» о том, что поиски рудного золота – напрасная трата средств!
   Но геологи-новаторы сумели доказать на совещании обратное. Поиски продолжались и в 1960 году привели к замечательному открытию. Авторы сборника «Свет над тайгой» пишут:
   «Вторым рождением золотого Алдана стали называть открытое разведчиками месторождение золотоносной руды, которое вошло в историю под названием «Боковское», хотя со временем были открыты другие, не менее мощные запасы, которые и составили все вместе «Куранахское рудное поле».
   Интересно, что Боковское месторождение было выявлено после того, как геологи исследовали в лаборатории глину, которую там брали для хозяйственных нужд, - в ней оказалось золото. Потом одно за другим раскрывались на Куранахском плато богатейшие рудные месторождения: Центральное, Северное, Восточное, давшие вторую молодость золотому Алдану. А в 1963-1964 годах группа геологов под руководством староалданца Валерия Николаевича Ильина, до сих пор главного геолога комбината, всю жизнь работающего в «Алданзолото», внесла предложение о проверке золотоносности «древних» погребенных отложений, на наличие которых в долине Большого Куранаха указывали научные исследования Ю. Билибина, С.И. Лапиных, А. Кукса и других. Ильин развернул работы от ключа Соснового до Селигдара, в который впадает Куранах, используя мощные станки ударного («Кийстон») и колонкового («Крелиус») бурения и пробивая глубокие разведочные шахты. Наконец, нижний горизонт золотоносной россыпи был тоже открыт.
   Итак, совершилось второе рождение золотого Алдана. Куранахское золото: и рудное, увидевшее свет в открытом карьере на горе, и рассыпное, которое вместе с разрушенной горной породой сползло со склонов высоты и затаилось под речными наносами в долине речки, - нелегко далось в руки алданских золотодобытчиков. Однако алданцы недаром известны горячей приверженностью к золотой промышленности и к своему знаменитому району. Они приложили все силы и знания для того, чтобы вернуть ему былую славу.
   Опытные дражники Алдана тоже по-новаторски подошли к борьбе с вечной мерзлотой, благо почти все прииски, как и город Алдан, как и второй по величине город района Томмот, стоящий к тому же на судоходной реке Алдан, находятся на Амуро-Якутской магистрали, что обеспечивало своевременное получение всей нужной техники.
   Было уже замечено, что под вспаханной землёй совхозов вечная мерзлота или исчезает совсем, или остаётся в виде незначительных пятен, и вот дражные полигоны стали подготавливаться заранее для естественного оттаивания под воздействием солнечного тепла. Масса бульдозеров и тракторов двинулась в долину Нижнего Куранаха. Лес выкорчёвывался, торф и пустая порода сдирались до песков россыпи и отодвигались в сторону, и новые драги стали работать нормально, всё увеличивая сезон промывки и добычу металла за счёт весенних и осенних месяцев и повышения производительности труда.
   Недаром первым в районе звание Героя Социалистического Труда получил начальник семьдесят седьмой драги Михаил Осипович Шишлянников – бывший матрос Черноморского флота, - чувствующий себя на своей драге точно на боевом корабле. А дражный флот Алдана пополнялся новыми драгами: в 1952 году прибыла одна, через несколько лет ещё две, из которых самая большая стала флагманом. Так тяжкий ручной труд на россыпях заменялся механизацией, дающей огромную производительность по кубажу.
   Крупнейший в тридцатых годах прииск Ленинский на Большом Куранахе первым в системе «Якутзолото» полностью механизировал добычу металла, и сейчас этот коллектив называют дражным. Раз человек с Ленинского, значит, дражник, хотя такой должности не существует, а работают на драгах высококвалифицированные рабочие различных специальностей.
   У дражников Ленинского мы уже выступали сегодня, а вот на Нижний Куранах опаздываем, потеряв время на плохой джекондинской дороге, и очень нервничаем.
   И вообще великий грех опаздывать! Правда, куранахцев известили о том, что мы застряли на Джеконде, но всё равно нехорошо и неспокойно на душе. Ведь они не станут заниматься танцами в ожидании...
   А уже мчимся по асфальту, влетаем в город Алдан, вдруг затянутый пеленой дождя, пересаживаемся у гаража в «Волгу», на ходу отряхнув с себя дорожную пыль и надев чистые туфли. Изабелла Ивановна, едущая с нами и в Нижний Куранах, улыбается, понимая моё волнение: опоздали на два часа!
   Какая чудная дорога здесь, и какой прекрасный посёлок раскрывается перед нами за тёмными ельниками, растущими по сторонам и вдоль обочин шоссе. Настоящий город, раскинувшийся на пологом береговом склоне. Особенно выделяется отличное, в современном стиле здание громадного клуба. Всего в нескольких километрах от него карьер рудного поля, откуда могучие БелАЗы день и ночь вывозят руду на фабрики. Там тоже нет ручного труда. Шофёры, взрывники на спецмашинах, бульдозеристы, экскаваторщики и водители мощных самосвалов. Как интересно было бы поговорить с ними в карьере, посмотреть фабрику, походить по улицам отличного этого посёлка, снявшего сразу грустные впечатления от опустевших приисков, но если бы... если бы мы приехали вовремя.
   На просторной открытой террасе клуба толпится народ. Значит, не все разошлись, и от этого волнение ещё усиливается. Встречают улыбками и цветами – дорогие, великодушно-терпеливые люди. И все мысли уже о том, как выступить перед этими людьми, конечно, самыми активными читателями.
   Где ещё, в какой стране есть такой замечательный народ, бескорыстных, храбрый, творящий чудеса в своей работе и так горячо заинтересованный чтением книг и всем, что творится на белом свете!
   Среди встречающих директор комбината Николай Семёнович Кныщенко и уже знакомый нам со вчерашнего дня секретарь парткома Николай Михайлович Муромцев. Но это мы уже потом разобрались, кто и что, а сначала всё внимание было сосредоточено на выступлении. Встреча прошла с большим подъёмом. Вот они – настоящие-то книголюбы!
   Возвращаясь в Алдан, я стала расспрашивать Изабеллу Ивановну о Нерюнгри, ведь этот будущий красивейший район Южной Якутии тоже входит в Алданский район.
    - Давайте поедем туда! – запросто предложила секретарь райкома.
    - Сейчас?
    - Да, двести пятьдесят километров по отличному шоссе...
   Казалось бы, уже закончена поездка по Алдану, но снова разлад в душе: хочется попасть в Нерюнгри и надо срочно возвращаться в Якутск. Там не будут ожидать: завтра закрытие декады, а послезавтра самолёт на Москву. И всё-таки я рискнула бы на поездку, если бы знала, что размахнулась на такой большой путевой очерк, всё равно поехала бы. Хоть на один день, да поехала бы! Ведь теперь Алдан не только золотой, но и слюдяной, но и железорудный (причём на огромной территории найдено несколько крупных месторождений). Железная руда и почти рядом залежи первоклассных коксующихся углей. И то и другое можно добывать прямо с поверхности – карьером. Это открытие геологов Южноякутской комплексной экспедиции, среди которых немало алданцев. А уголь в междуречье Нижней и Верхней Нерюнгри впервые обнаружила женщина-геолог О.А. Трещалова. Теперь Алдан становится районом многоотраслевой промышленности, и есть ещё в его недрах непочатые, но уже разведанные залежи апатитов, и хрусталь есть.

   А вот село Золотинка на становом хребте, на речке Ингре, пересекающей АЯМ, принадлежит пушному валютному цеху, потому что в этом селе обосновались оленеводы-эвенки, по-прежнему занимающиеся охотой, но живущие уже не в чумах, а в настоящих рубленых домах. Когда началась война с фашистами, эвенки впервые обучались военному делу и уходили на фронт, прослыв там отличными снайперами, участвовали в боях и получили немало наград за храбрость. Каждый седьмой житель Якутии воевал, и очень многие ушли добровольно. Им было что защищать, потому что только при Советской власти началась для них хорошая жизнь.
   В прошлом году в Золотинке было уже более тысячи жителей. У них свой клуб, больница, детский сад, ясли, школа-интернат с общежитиями и столовой. В ней учатся дети таёжных следопытов – эвенков и якутов, дети русских, украинцев, белорусов, татар. Уже имеется своя эвенкийская интеллигенция: учителя, врачи, научные сотрудники Якутского филиала АН СССР. Впереди ещё предстоят огромные события: строительство города Нерюнгри и создание угольного комплекса, проведение железнодорожной ветки от станции Тында до Беркакита. Строительные отряды БАМа уже высадились в Нагорном и Золотинке. Слушая об этом, я вспоминаю разговор с директором комбината «Алданслюда» Николаем Фёдоровичем Алферовым о том, что слюдяники шефствуют в Золотинке над строительно-монтажным поездом (СМП № 577).
    - В чём же выражается это шефство? - спросила я.
    - Помогаем материалами, посылаем книги для библиотеки, обслуживаем концертами нашей самодеятельности. А самодеятельность у слюдяников хороша, и надо только представить, как весело бывает в клубе Золотинки, когда приезжают эти славные шефы, и все приезжие строители и жители посёлка от заслуженных огонеров* [*Огонер – старый, почтенный человек (якут.)] – истоптавших в погоне за соболем все склоны Станового хребта и тайгу до верховьев Амги, а заодно и свои когда-то стальные ноги – до малышей в меховых комбинезонах, цепляющихся за юбки матерей, спешат в клуб. И гремит музыка, и сияет в синей ночи свет электрических ламп, и радостно звенят детские голоса и женский смех. Страшная, полудикая, полуголодная жизнь эвенкийского племени осталась за тёмным перевалом старого времени. Теперь время отмечается по-другому, и труженики-эвенки ударным трудом встретили XXV съезд партии, как и вся Якутия и вся Советская страна. Идут вести о достижениях отовсюду. Вот шефы Золотинки – комбинат «Алданслюда» - закончили свой пятилетний план 17 октября. Можно ли отставать от них?

______________

А.Д. Коптяева. Северное сияние. М., «Советская Россия», 1977, 256 с. (По земле Российской), стр. 222-234.

© 2010-2016 Aldanweb 16+
Сайт управляется системой uCoz