Центральное дело. Провокаторы
Меню сайта


Для нас важно
В достаточной ли мере, на ваш взгляд, анонсируются городские/районные мероприятия?
Всего ответов: 12


Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Добро пожаловать, Гость · RSS 24.06.2017, 07:28

Провокаторы


   Мы выше упомянули, что дело о вредительстве в системе Якутского государственного золотопромышленного треста было сфабриковано по прямому указанию центра после ареста начальника «Главзолото» Наркомтяжпрома СССР А.П. Серебровского. Как пишет А.И. Мильчаков, секретарь ЦК ВКП (б), новый нарком тяжёлой промышленности СССР Л.М. Каганович вручил ему «для прочтения разосланный Ежовым членам Политбюро ЦК толстый том «показаний» Серебровского, увезённого во внутреннюю тюрьму на Лубянке прямо из Кремлёвской больницы. В показаниях – «признания» Серебровского и в том, что он якобы состоял агентом царской охранки, и был на службе английской контрразведки, и занимался много лет вредительством в золотой промышленности. Названы многие десятки лиц, будто бы выполнявших его вражеские задания» («Реабилитирован посмертно». М., 1989, с 426).
   Существует несколько версий, по-разному объясняющих, зачем же понадобилось Н.И. Ежову одного за другим уничтожать начальников «Главзолото» - вслед за А.П. Серебровским были арестованы заменившие его на этом посту Г.И. Пёрышкин А.И. Мильчаков. Но факт остаётся фактом – постепенно, под видом замены вредительского руководства, всю золотодобывающую промышленность взял под своё ведение НКВД. От этого увеличивалось и влияние самого Н.И. Ежова, а затем и заменившего его Л.П. Берии. Для И.В. Сталина же, видимо важным было другое – заменить старателей и рабочих золотопромышленности более дешёвыми заключёнными. И вправду, когда почти на всех приисках стали работать лагерники, себестоимость добычи золота стала ниже. Но в результате замены вольных рабочих и старателей с их моральными и материальными стимулами крайне неэффективной рабочей силой истощённых от голода заключённых, а также из-за истребления квалифицированных и инженерных кадров, общий объём всесоюзной добычи золота резко упал...
   А в 1937 году Н.И. Ежов вовсю развернул охоту за вредителями в системе всей золотой промышленности СССР. В Забайкалье, Якутии на Урале, Дальнем Востоке, везде, где добывалось золото, арестовывались участники контрреволюционных правотроцкистских шпионско-диверсионных организаций, существовавших в «Главзолото», «Амурзолото», Дальстрое, «Миасзолото», «Востокзолото» и т.д. В одной только системе «Якутзолото» было арестовано более сотни сотрудников аппарата и предприятий. В Алдане общее количество арестованных людьми А.Я. Вилинова было значительно больше. В одном только марте 1938 года было арестовано по прямому указанию И.А. Дорофеева 1800 человек, в том числе 1022 – без санкции прокурора, из них вскоре в тюрьме умерло 18 человек. Об этом свидетельствует письмо прокурора СССР от 13 марта 1939 года в адрес НКВД СССР.
   «Успехи» Алданского оперативного сектора НКВД ЯАССР в быстром раскрытии вредителей в системе беспринципностью А.Я. Вилинова, Ю.П. Мавленко (кстати, бывшего царского офицера), И.П. Петрова и многих других, а также тем, что за этим делом лично контролировал сам Николай Иванович. Выслуживаясь перед Ежовым, «алданцы», поощряемые к тому же Винницким и Разиным, применяли все мыслимые, изощрённые методы подавления воли подследственных. Пустили в ход приём (ещё времён Г.Г. Ягоды), подсадные агенты-провокаторы, именуемые в жаргоне наркомвнудельцев «клоунами», уговаривали сокамерников признаться на следствии во всём, а на суде отказаться от своих показаний. Вера в справедливость советского суда была тогда очень велика – многие поддались на эту провокацию. А по их показаниям следователи разворачивали дела.
   Одним из провокаторов, дававшим показания на многих людей, был ответственный секретарь районной газеты «Алданский рабочий» Ю.Т. Борисов. Возможно, он являлся секретным сотрудником органов госбезопасности, специально посаженным в тюрьму, чтобы его «показания» имели юридическую силу. Ибо даже по тогдашней правовой практике доносы сексотов являлись только поводом для начала агентурной разработки и ареста, но не были имеющими юридическую силу на судебном процессе доказательствами вины обвиняемого. НКВД часто практиковал «аресты» своих сексотов, чтобы их доносы обретали весомость показаний участника контрреволюционной организации. Так, большую роль в разворачивании дела Н.И. Бухарина сыграл провокатор В.Н. Астров. За усердие в разоблачении «преступной деятельности» антисоветского правотроцкистского блока, В.А. Астров 9 июля 1937 года был освобождён из-под стражи по указанию самого И.В. Сталина, а Н.И. Ежов распорядился: «Оставить в Москве. Дать квартиру и работу по истории» (журнал «Известия ЦК КПСС», 1989, № 5, с. 76, 84). Уголовное дело на Ю.Т. Борисова было тоже тихо прекращено.
   В тех случаях, когда Ю.Т. Борисов не мог доказать вредительскую деятельность малознакомых или вообще лично незнакомых людей, прибегали к стандартному приёму. К примеру, Ю.Т. Борисов показал, что о контрреволюционной деятельности П.Г. Габышева, И.П. Лебёдкина, А.Д. Попова, Н.Г. Рысакова ему стало известно со слов знакомого К.К. Байкалова (уже арестованного к тому времени). Этим нехитрым приёмом наркомвнудельцы могли подвести под обвинение в антисоветской деятельности любого, даже неизвестного тому, что подписывал такие подготовленные самими чекистами, показания.
   Но чаще становились провокаторами не по своей воле, а сломавшись в страшных застенках НКВД. Эту горькую чашу испил до дна до ареста работавший начальником «Якутзолотопродснаба» И.-И.М. Левин, кстати, доживший до разоблачения Н.С. Хрущёвым культа личности И.В. Сталина и вынужденный в середине пятидесятых годов рассказать новым следователям о том, как давал вымышленные показания на многих друзей и коллег. На этот раз по его показаниям реабилитировали тех самых людей...
   Словно чувствуя своё скорое чудовищное нравственное падение, Иосель-Израиль Менделевич в конце ноября 1937 года, перед самым своим арестом, резался бритвой в общественной уборной, но остался жив. Его от ареста не спасла даже личная дружба с первым секретарём Якутского обкома ВКП (б) П.М. Певзняком, останавливавшимся не в гостинице, а у Левина. Здесь нельзя не отвлечься немного. А.И. Мильчаков пишет:
   «Самое тягостное впечатление оставлял молчаливый испуг людей перед органами НКВД. На руководящие посты многие шли неохотно, после долгих уговоров и настояний партийных комитетов.
   В памяти оживает такая сценка.
   Я участвую в заседании бюро Алданского райкома партии... В конце заседания обсуждается вопрос о новом начальнике треста «Золотопродснаб», вместо недавно репрессированного работника... Тут из кресла, в котором, покачивая ногой, сидел самодовольно ухмыляющийся молодой человек в форме, послышалась небрежно брошенная реплика:
    - По нашим данным – утверждать кандидатуру не следует.
   Словно мороз всех охватил. Председатель поперхнулся, беспомощно оглянулся на Певзняка. Тот молчал, уставясь в пол».
   Этот эпизод иллюстрирует атмосферу всеобщего страха, который царил в Алданском районе в результате деятельности А.Я. Вилинова. А.И. Мильчаков не знал ещё, что П.М. Певзняк молчал и по той причине, что бывший начальник «Якутзолотопродснаба» был его близким другом...
   И.-И.М. Левин в тюрьме несколько месяцев держался, но был предел и его твёрдости. Ощутив близость страшного падения, 12 марта 1938 года Левин пытался покончить с собой, перерезав горло осколком стеклянной банки. И на этот раз самоубийство не удалось. Иосель-Израиль Менделевича окончательно покинула воля и он, сломленный, 17 марта дал большое показание на многих. Всего же он дал большое показание на многих. Всего же он дал показания на около двухсот человек.
   В своих вынужденных показаниях И.-И.М. Левин называл себя уполномоченным московского правотроцкистского контрреволюционного центра по Якутии. Таким образом, люди А.Я. Вилинова убили двух зайцев. Во-первых, успешно выполнили задание Н.И. Ежова раскрыть связи якобы существовавшей в Якутии разветвлённой контрреволюционной организации с мифическим правотроцкистским блоком, возглавлявшимся И.Н. Бухариным. Раз есть уполномоченный этого блока – есть и филиал, есть и связи этого филиала с московским центром. Во-вторых, показания «уполномоченного центра» были универсальной доказательной базой, позволяющей арестовать и осудить любого человека. Ведь такой «свидетель» был в курсе любой деятельности контрреволюционной организации в Якутии и по идее должен лично или от слов других «заговорщиков» знать о всех членах этого правотроцкистского блока.
   Сами наркомвнудельцы, сломавшие И.-И.М. Левина, вынудившие его стать «клоуном», подсовывавшие ему сфальсифицированные протоколы допросов и подсказывавшие, в каком духе писать признательные показания, кого там называть, остались в памяти их коллег как мастера провокации. В своём письме от 1 августа 1956 года на имя секретаря Якутского ГК КПСС С.Е. Ефремова П.Н. Черемицын писал: «...грубейшими извращениями в следственной работе из числа бывших работников НКВД ЯАССР занимались такие провокаторы, как Мавленко, Вилинов и Петров Иван». Сам Прокопий Николаевич, бывший начальник отделения УГБ НКВД ЯАССР, запятнавший себя участием в кровавых делах того времени (в частности, он имел прямое отношение к делу П.А. Ойунского), сумел избежать законного возмездия. Бывший депутат Верховного Совета ЯАССР, Н.Н. Черемицын свою жизнь кончил в почёте и уважении, как заслуженный ветеран органов госбезопасности. Последним известным нам его адресом был город Горький, улица Тверская, 22, квартира 6...

__________________________

Николаев И.И., Ушницкий И.П. Центральное дело (Хроника сталинских репрессий в Якутии). Якутск: Книжное издательство, 1990 г., стр. 42-47.

© 2010-2016 Aldanweb 16+
Сайт управляется системой uCoz