Клевета, провокации, аресты (Из воспоминаний Валентина Николаевича Суханова)
Меню сайта


Для нас важно
Каким бы вам хотелось видеть наш город (район)?
Всего ответов: 39


Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Добро пожаловать, Гость · RSS 24.06.2017, 07:16

Клевета, провокации, аресты

(Из воспоминаний бывшего председателя Алданского райисполкома
Валентина Николаевича Суханова)


   Суханов Валентин Николаевич родился в 1903 году в семье крестьянина-бедняка. В комсомол вступил в 1921 году, в ряды РКП (б) в 1924 году. В составе органов ВЧК принимал участие в ликвидации белобандитизма в Якутии и Иркутской области. Активный участник становления Советской власти и социалистических преобразований в Якутской АССР, один из организаторов создания и развития золотодобывающей промышленности на Алдане. Работал наркомом местной промышленности ЯАССР. В 1939-1941 гг. был репрессирован. В годы Великой Отечественной войны выполнял важнейшее задание по организации добычи рыбы в море Лаптевых и поставке её Северным морским путём фронту. Затем на хозяйственной работе. Неоднократно избирался членом ЯЦИК, Якутского обкома и горкома КПСС. С 1963 вёл большую общественную работу, возглавлял республиканский совет клубов революционной, боевой и трудовой славы при Якутском обкоме ВЛКСМ.

    - Трудно описать состояние людей, чувствующих всем своим существом приближение страшной беды и не знающих, как уйти от неё.
   Полоса арестов и репрессий, охватившая в 1937-1938 гг. руководящие партийные, советские и хозяйственные кадры центральных и западных районов, постепенно сдвигалась на Восток.
   Ощущая зловещую опасность, нависшую над нами и нашими семьями, мы не могли тогда понять истинные причины происходящих событий. Каким образом у нас вдруг стало столько врагов? Ведь это люди, которых мы знали годами, с которыми жили рядом, боролись за дело партии. Герои гражданской войны, старые ленинцы почему-то, едва попав за решётку, мгновенно признаются в том, что они враги народа, иностранные агенты и т.п. В чём же дело?
   Можно было только про себя предполагать: то ли министр внутренних дел Ежов непрестанно разжигает подозрительность Сталина, подсовывает наскоро составленные «заговоры» и «измены», то ли, наоборот, сам Сталин настойчиво и расчётливо подогревает усердие Ежова, подразнивает, что тот не видит у себя под носом предателей и шпионов. Затем Ежова убрали, но ничего не изменилось. На арену вышел Берия, готовый по первому намёку брать, убивать старые кадры.
   1939 год. Многие ещё на свободе. Они работают, строят планы на будущее, ходят с жёнами в гости и театры, играют с детьми, спят, смеются и не подозревают, что они уже осуждены без суда, что одним росчерком пера Сталина, Ежова, Берии, местных начальников НКВД и прокуроров обречены на вынужденные, надуманные показания и страшный приговор.
   Сердце сжималось зловещей тревогой... Наконец чёрный день наступил и для меня. Этот день принёс много горя и несчастья как мне, так и моей семье, жене и двум малолетним детям.
   В результате клеветы и провокаций, организованных в ту пору группой руководителей местных органов МВД, 19 февраля 1939 года я был арестован и заключён во внутреннюю Якутскую тюрьму.
   За два дня до этого я был снят с поста наркома местной промышленности Якутской АССР без предъявления на бюро обкома ВКП (б) каких-либо обвинений. Оказывается, это была предварительная подготовка к аресту.
   В начале февраля 1939 года в Якутск прибыл новый первый секретарь обкома ВКП (б) Степаненко, с ним некий Ривкин, именовавший себя инструктором ЦК. Они стали активно завершать массовые аресты руководителей партийных и советских органов Якутии, начатые ещё с марта 1938 года.
   Сразу же было организовано снятие с поста первого секретаря обкома ВКП (б) тов. П.М. Певзняка, который был незамедлительно арестован. (Впоследствии погиб в магаданских лагерях).
   Когда я попал в тюрьму, то там оказалось большинство руководящих работников республики, моих товарищей по работе и совместной борьбе за становление Советской власти в Якутии. В большинстве своём это были честные, преданные делу революции люди.
   Всем нам, в том числе и мне, было предъявлено гнусное и страшное обвинение, а именно, что мы, якобы, являемся членами местной контрреволюционной организации, ставившей целью свержение Советской власти и реставрацию капитализма.
   Конечно, клевета эта ничем не была доказана, если не считать оговор или «сбор» показаний, выпотрошенных у некоторых заключённых.
   В МВД АЯССР, которое возглавлял некий Некрасов, имевший кличку Органчик (по «Городу Глупову» Салтыкова-Щедрина), никто не интересовался, как, к примеру, я, сын бедняка, участник гражданской войны, член партии с 1924 года, человек, которому был доверен пост наркома, мог дойти до того, чтобы стать врагом своего народа. Это их не интересовало. Следователи типа Мавленко, Ахцагнырова, Виноградова и других вместе с прокурором республики Смоляниновым чинили неслыханный произвол. Революционная законность грубо попиралась и нарушалась.
   Каждый из них старался вскрыть побольше «врагов», чтобы на этом «заработать» похвалу, повышение, а иногда и награды. Всё это, несомненно, поощрялось из центра.
   Тем не менее «суд» состоялся, и мы превратились в политических заключённых. Боль и тоска сжимали сердце. Вспоминались дом, прожитые годы, пройденный путь: бедная якутская деревня, гражданская война, вступление в комсомол, служба в органах ВЧК-ОГПУ, участие в борьбе с белобандитами и кулаками, вступление в ряды ВКП (б), работа инструктором Якутского обкома партии. Затем 9 лет в золотом Алдане, сначала управляющим золотопромышленным банком, затем председателем Тимптонского райисполкома.
   Вспоминал и кремлёвские встречи с М.И. Калининым, Г.К. Орджоникидзе, Д.С. Сулимовым, учёбу на высших курсах советского строительства при Президиуме ВЦИК в г. Москве. В 1937 году был избран секретарём парткома этих курсов, членом Ростокинского райкома ВКП (б) города Москвы.
   И невольно возникала мысль: неужели всё наше прошлое и настоящее безвозвратно опорочено, растоптано и попрано, неужели правда не восторжествует?
   А основания этому были. В результате побоев и угроз расстрелом, лишения сна и недоедания среди арестованных нашлись люди, которые не выдержали издевательств, проявили малодушие и были вынуждены клеветать на себя, на своих товарищей, выдумывать не существовавшую антисоветскую организацию или какое-нибудь вредительство.
   Такие поступки поощрялись. Следователи говорили прямо, что при допросах писать надо не обязательно правду, но чтобы было правдоподобно!
   Из тех, кто категорически отвергал наветы, не желал брать на себя надуманные обвинения, добрая половина была уничтожена физически. Но другая половина, выдержав все муки ада, осталась в живых. Многие кадры пришлось вернуть в дело, когда началась война.
   Выпустили и меня, вернули партийный билет, приказали добраться до побережья моря Лаптевых, устья речки Омолой, организовать там рыбзавод для снабжения рыбой бойцов Северного фронта. Всё там было: и замерзали, и тонули, и горели, и умирали от цинги. Но это уже своя история.
   Когда я вышел яз Якутской тюрьмы, подробно узнал о тех лишениях, которые коснулись моей семьи. Моей жене, Серафиме Константиновне Сухановой, учительнице математики, как жене врага народа, было запрещено заниматься педагогической деятельностью, из занимаемой квартиры она была выселена. Тёще было приказано забрать наших детей и выехать на жительство в г. Тюмень (родина жены).
   Пока я был в тюрьме, верные друзья помогли устроиться жене работать бухгалтером. С тех пор она стала курить. Тяжёлая душевная травма не осталась без следа. Сима умерла в 1958 году в возрасте 44 лет.
   Прошли годы. В 1953 году умер Сталин, были разоблачены и уничтожены Берия и его банда. В 1954-1956 гг. стали возвращаться домой те, кто остался в живых. Среди них мои близкие товарищи по совместной работе в 30-е годы: П.П. Кочнев, Г.И. Иванов, Н.Г. Рысаков и другие. Однако многие соратники и друзья так и не вернулись, погибли в лагерях и тюрьмах. Среди них Л.З. Корытный, С.М. Аржаков, Х.П. Шараборин, А.Г. Габышев и другие.
   История распорядилась так, что большевикам-ленинцам пришлось пройти и через это страшное испытание, однако все они до конца своей жизни остались верны заветам Ленина, делу социализма.
   Известно, что большинство из них свои последние годы посвятили воспитанию молодёжи, пропаганде героической истории партии и страны.
   В Якутске ветераны партии в 60-е годы создали при обкоме ВЛКСМ республиканский клуб революционной, боевой и трудовой славы, объединивший в своих рядах участников гражданской и Великой Отечественной войн, героев труда. Постоянно находясь среди молодых рабочих, колхозников, военнослужащих, учащихся и студентов, мы словно сами вернулись в свою юность, сердца наши вновь зажглись романтикой 20-30-х годов...

1970-1973 гг.
Из архива Алданского историко-краеведческого музея.
Дар сына В.Н. Суханова. Москва. 2000 г.


«Алданский рабочий» от 23 ноября 2004 года, № 173.
© 2010-2016 Aldanweb 16+
Сайт управляется системой uCoz